ПЕРВЫЕ ШАГИ - 3


Вскоре после эталонного полета Вальдаса Мацкявичуса в отряде космонавтов произошли существенные перемены. Прежде всего, Андрей Мишин был отчислен из отряда и переведен на должность технического консультанта. Должность эта, являясь по сути своей чистой синекурой, тем не менее позволяла Мишину практически постоянно находиться в непосредственной близости от стартовой площадки, где в то время полным ходом шли работы по подготовке запуска нового корабля — «ЮГ-2», пилотировать который должен был Сергей Федоров.

Федоров готовился к полету по специально разработанной индивидуальной программе, и в контакты с Мишиным не вступал. Все это очень тяготило Андрея и, в конце концов, толкнуло его на отчаянный поступок. Дело в том, что Мишин по характеру своей новой работы был в курсе всех событий, так или иначе связанных с готовящимся стартом. Узнав о времени запуска одним из первых (по некоторым сведениям, даже ранее самого Королева), Мишин принял решение, впоследствии названное современниками «безрассудным, самоубийственным и циничным». В ночь перед стартом он сумел проникнуть на территорию космодрома и, пользуясь заранее изготовленным блок-ключом, вскрыл нижний люк корабля. Скафандра Мишин раздобыть не смог, при себе он имел лишь кислородный баллон и трехдневный сухой паек. Оказавшись внутри «ЮГа-2», Андрей наглухо задраил люк и начал ждать старта. До старта оставалось восемь часов. Через некоторое время Мишин уснул. Ему приснился сон: Сергей Федоров открывает люк корабля и видит его.

«Тссс!» — говорит ему Мишин, прикладывая палец к губам. Федоров, понимающе улыбаясь, докладывает по рации, что все в порядке, и закрывает за собой люк. Начинается предстартовый отсчет времени — и вот они летят, летят...

Действительность оказалась несколько более прозаичной. Мишин не учел одного обстоятельства: конструкция «ЮГа-2», в отличие от предыдущих кораблей, предусматривала не один, а два рабочих отсека. Нижний, в который проник Мишин, предназначался исключительно для проведения профилактических работ и был расположен рядом с соплом (в ранних моделях именно в этом отсеке размещались космонавты). Девятью метрами выше располагался второй отсек, где и должен был находиться Федоров во время полета. Для того, чтобы попасть в верхний отсек, космонавт пользовался специальным лифтом (такая система сохранилась и до нашего времени).

Именно шум лифта и разбудил Мишина. Он посмотрел на часы: 8:59. До старта оставались считанные секунды. Андрей понял, что совершил какую-то ошибку.

Когда начался отсчет времени, Федоров, чтобы немного расслабиться, решил проверить показания приборов. Взгляд его скользил по многочисленным датчикам — все было в порядке. В наушниках отчетливо прозвучала цифра «2» — и тут Сергей похолодел: приборы отчетливо показывали — в нижнем отсеке находится посторонний объект. На экране дисплея объект выглядел нечетко, вдобавок изображение было черно-белым, и все же Федоров сразу узнал Мишина. Андрей сидел в самом углу отсека, в руках он держал какую-то банку. Федоров хотел крикнуть условную фразу «Стоп!», по которой вся процедура старта немедленно прекращалась, но чудовищной силы спазм сдавил ему горло. «Пуск»,— сказал Королев. «ЮГ-2» взлетел.

Момент старта «ЮГа-2».
Именно в это мгновение Федоров обнаружил присутствие на корабле Андрея Мишина.

Вскоре после выхода корабля на околоземную орбиту должен был начаться сеанс связи. В ЦУПе задребезжала «вертушка». Королев поднял трубку. Звонили из Москвы, из секретариата Хрущева. Металлический голос референта сообщил Королеву, что Никита Сергеевич лично желал бы побеседовать с находящимся на орбите космонавтом.

Для Королева это не было неожиданностью: к такому развитию событий он подготовился заранее.

— Через двадцать минут Первый будет на связи,— сказал ему референт и положил трубку.

Королев решил связаться с Федоровым, чтобы предупредить его о предстоящем разговоре с Хрущевым.

— «Ворон», «Ворон!» — сказал он в микрофон. В ответ раздались какие-то сдавленные звуки; чувствовалось, что Федоров пытается что-то сказать, но сильное волнение мешает ему.
— «Ффф-факк-кел»,— сумел, наконец, произнести Федоров,— д-д-доккладдывваю...

Королев понял, что вести разговор в таком духе далее невозможно.

— Что ж, ты, «Ворон»...— грустно подумал про себя Генеральный конструктор и прервал связь.

(Сам Федоров пишет, что он начал заикаться из-за сильного шока, испытанного им в момент старта, когда он обнаружил присутствие на корабле Мишина. Прекрасно разбираясь в тонкостях конструкции корабля, Федоров знал, что Мишин неминуемо погибнет еще при взлете. «Я старался держать себя в руках, но с речью происходило что-то невообразимое»,— вспоминает он).

В распоряжении Королева оставалось всего несколько минут. Он принял решение и нажал синюю клавишу на селекторе.

— Вызывайте Печискера,— сухо сказал Королев.

Леонид Печискер был человеком необычной профессии. В Центре Управления Полетами его называли «диктором», однако функции Печискера состояли несколько в ином. В прошлом талантливый режиссер дубляжа Одесской киностудии, Печискер должен был «озвучивать» космонавтов в случае возникновения чрезвычайных ситуаций. На практике это выглядело так: Печискер сидел перед экраном дисплея. На экране он видел космонавта, который что-то пытался сказать, как правило, неудачно. Печискер внимательно следил за движениями губ космонавта и, стараясь попасть в такт, произносил за него заранее подготовленный текст. Все это весьма напоминало прежнюю работу Леонида; будучи истинным профессионалом, он мог по ходу сеанса связи изменять тон, придавая голосу тот или иной характерный оттенок (особенно это пригодилось, когда начались групповые полеты). Федоров пишет, что среди космонавтов до сих пор ходят легенды о совместной работе Печискера и Бережной.1

Работой Печискера Королев остался доволен. Федоров же после приземления (весьма успешного) еще долго не мог оправиться от полученного шока.

Между тем, время полета Юлия Гагарина неотвратимо приближалось. Именно тогда у Королева возникла идея: использовать Федорова в качества своеобразного «двойника» Гагарина, учитывая их исключительное внешнее сходство. Конечно, это не означало, что Федоров должен был полететь вместо Гагарина (став, таким образом, его истинным дублером). По замыслу Королева, Федоров должен был исполнять чисто представительские функции.

Действительно, по словам Сергея Федорова, он, вплоть до гибели Гагарина, являлся его бессменным двойником. Жизнь его отныне протекала в бесконечных разъездах; его включали в состав правительственных делегаций, ему приходилось выступать на бесчисленном множестве съездов, симпозиумов, конференций и банкетов. Столь частое появление на людях было неминуемо сопряжено с риском обнаружения его подлинного «я», и однажды инкогнито Федорова чуть было не оказалось раскрытым.

Это случилось в Софии 9 сентября 1966 года во время праздничной демонстрации. Сергей Федоров, изображавший Гагарина, стоял на трибуне мавзолея Георгия Димитрова и приветственно махал рукой проходившим внизу болгарам.

Вдруг из толпы раздался удивленный крик: «СЕРГЕЙ?!» Федоров почувствовал, что крик обращен именно к нему. Кричала женщина, и Сергей сразу узнал ее. Это была Злата. Когда-то они переписывались по линии клуба интернациональной дружбы: Федоров послал ей свою фотографию, Злата в ответ прислала свою. Она оказалась худенькой — не в его вкусе — и их переписка вскоре прекратилась. Оказывается, все это время она помнила о нем.

Федоров почувствовал страх. Уйти с трибуны мавзолея ему не позволял протокол. Он механически продолжал махать рукой, и тут увидел, как к Злате подошел симпатичный молодой человек в модном плаще из болоньи, крепко взял ее под руку и, весело о чем-то болтая, повел в сторону стоявшей неподалеку черной «Волги». Хлопнула дверца, они уехали.

Люди внизу несли какие-то портреты, лозунги. Играла музыка. «София — красивый город»,— подумал Федоров.


1  - Многие путают два совершенно разных понятия: «диктор» и «дублер». Думаем, читатель сумел получить достаточное представление о работе диктора (разумеется, в космическом понимании этого слова). Профессия дублера более тривиальна: как правило, это человек, призванный заменить готового к старту космонавта, если тот по каким-либо причинам внезапно потеряет дееспособность. И хотя такая возможность представляется чисто гипотетической, институт дублеров продолжает существовать — первым дублером, в строгом смысле этого слова, можно считать Виктора Титова. (Правда, Федоров пишет, что в их отряде все являлись дублерами друг друга (?)).







Reklama.Ru. The Banner Network.