КАРТИНКИ С ВЫСТАВКИ


Переименованиями сегодня уже никого не удивишь. Более того, тенденция эта, зародившись еще в годы перестройки, сейчас постепенно сходит на нет. Однако, порой еще случается, что проснувшись погожим мокрым и холодным осенним утром, мы обнаруживаем неожиданные перемены на географических картах или плане города. Два последних события, которые в данном случае приходят на ум — переименование Калининграда (областного) в Королёв и ВДНХ — в ВВЦ.

В первом случае мы не можем говорить о возвращении городу его исторического названия: ведь Калининград во времена Елизаветы назывался то Мытищи, то Штумпфбургер, то Подлипки; а в далекой Восточной Пруссии — и того пуще — Кёнигсберг. 1

Случай с ВВЦ гораздо сложнее. Согласно итогам социологических опросов, подавляющее большинство российских граждан считают, что ВВЦ — это всего лишь прежняя ВДНХ, т.е. речь идет не о возвращении этому месту его исторического названия, а об обычном переименовании, вызванным быть может, чиновничьей прихотью. На самом деле это не так.

Зададимся вопросом: почему переименована сама Выставка Достижений Народного Хозяйства, а, допустим, станция метро ВДНХ продолжает сохранять свое первоначальное название? 2 В ходе кропотливых архивных исследований удалось выяснить, что территория, где сейчас находится ВВЦ (ВДНХ) в далеком прошлом была излюбленным местом проведения народных праздников и гуляний.

Дело в том, что именно на этой территории до самой революции находились постройки Волостного Выездного Цирка или ВВЦ. Ежегодно, с апреля по август, цирк совершал своеобразный тур по Центральной России и Поволжью, а в конце августа приезжал в Москву. Привлекавший по всей стране огромные толпы любопытных, ВВЦ вскоре перестал быть цирком в чистом смысле этого слова. Под крышей этого предприятия объединились еще и зоосад, промышленная выставка и ярмарка. Выступления в Москве (т.н. «Московская гастроль») длились обычно по полтора — два месяца и завершали поездку цирка по городам России, всегда проходя с особым подъемом.

Шатры и карусели ВВЦ на т.н. Воронцовом поле в Самаре.
С гравюры Ж.Делабарта, 1795 год.

До конца XVIII века у ВВЦ не было своего постоянного места в Москве. Цирк разбивал шапито и у стен Китай-города, и на окраине Кожевенной слободы, и (позднее) в Хамовниках. Только в 1794 году Высочайшим повелением и Циркуляром Московского градоначальника для «волостников» было определено постоянное место неподалеку от сгоревшей царской резиденции в Алексеевском. Злые языки того времени утверждали, что градоначальник Кивелиди тем самым выразил свое неудовольствие растущей популярностью крепостного театра графа Шереметьева. ВВЦ расположился «под самым боком у графа» 3, менее чем в двух верстах от шереметьевской усадьбы Останкино.

Петр Вениаминович Кивелиди

И цирк действительно начал притягивать к себе все больше москвичей. Сначала на представления валила только чернь. Но с 30-х годов XIX века частыми гостями на жизнерадостных и красочных гуляниях стали и представители московского света. Графский крепостной театр стал терять зрителя. Наметился серьезный репертуарный кризис. В теплый сезон зал зачастую оставался полупустым. Отмена крепостного права в 1861 году завершила развал театра. Но Кивелиди не увидел плодов своей интриги — еще летом 1797 года он погиб при невыясненных обстоятельствах во время охоты под Таганрогом.

ВВЦ тем временем рос и обустраивался. Появились первые стационарные шатры, которые уже не разбирались на зиму. Открылся трактир. Были разбиты регулярный сад и аллея для гуляний. У входа в 1840 году была заложена часовня.

Летом же всю территорию занимали большие и малые шапито, лотки, ярмарочные павильоны и беседки. День и ночь шли представления. Кипела бойкая торговля. Самодеятельные художники устраивали выставки-вернисажи. (К концу века из «волостников» и «выездников» их переименуют в «передвижников», и под этим названием они войдут в историю русской культуры.)

По размаху эти празднества можно было сравнить разве что с испанскими фиестами и «велорио» (velorio). Выступления цирковых артистов перемежались состязаниями в городки и лапту, канатоходцев сменяли клоуны, рекой лились вино, медовуха, квас (для господ побогаче — шампанское). Всеобщее внимание привлекала установленная неподалеку дыба... В народе тогда говорили: «Вот приехал «ВВЦ» — будет праздник на крыльце».

Увы, так продолжалось лишь до начала революции. Когда в конце марта 1918 года ВВЦ попытался вновь раскинуть свои шатры на излюбленном месте, взвод красноармейцев под командованием небезызвестной женщины-вамп Ларисы Рейснер сжег все привезенное артистами оборудование, уничтожив при этом многих редчайших животных 4.

Лариса Рейснер

«Пожар был настолько сильным, — не без самодовольства вспоминает Лариса Рейснер,— что подойти к горящему шапито нельзя было и на полверсты. Правда, мой помощник комиссар Телегин, увидев спасавшуюся от огня шиншиллу, и, вероятно, желая сделать мне приятное, с диким криком бросился в самое пекло, где, разумеется, сразу же сгорел. Так что зиму 1919 года я проходила в обычном норковом манто».

Уничтожение ВВЦ породило в народе изрядное недовольство. Толпы любопытных приходили взглянуть на пепелище. Люди роптали. Лишь спустя два года было принято решение «работать на перспективу» и освободившуюся огромную территорию использовать для организации так называемой Всесоюзной Сельскохозяйственной Выставки (ВСХВ).

Аббревиатура ВСХВ (в последствии ВДНХ —Выставка Достиженний Народного Хозяйства) в то время носила скорее условный характер: поскольку в 20-х годах сельское хозяйство находилось в тяжелом положении, трудно было вести разговор о каких-либо его достижениях.

«Ничего, ничего! Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним! — говорил один из крупнейших в то время хозяйственников академик Анатолий Владимирович Поляница.— Лет эдак через двадцать откроем здесь такую выставку! Гордиться ей будем на весь мир!»

Тем временем строительство шло своим чередом. В конце двадцатых годов был торжественно открыт павильон «Животноводство». Глазам собравшихся предстало несколько изрядно откормленных свиней, отара овец и огромный овцебык. Животные эти крайне неудобно чувствовали себя среди ионических колонн и мраморных полов.

Вспоминает участник церемонии В.Ступин:

«Через некоторое время, после того, как экскурсовод дал гостям все необходимые пояснения, чабан, одетый в папаху и новенький крепдешиновый костюм, загнал животных в соседний зал.
Пока гости обходили другие, лишь только готовящиеся к открытию павильоны ВДНХ, в «Животноводстве» готовился банкет. Прошло часа два, и после осмотра павильона «Стандартизация», единственным экспонатом которого был в то время эталон килограмма (!), все вновь собрались в «Животноводстве», где к тому времени уже были накрыты праздничные столы. В воздухе витал неописуемый аромат шашлыка. Животных в павильоне не было...
»

Павильон «Животноводство»

И всё же достижений у народного хозяйства молодой советской республики было в то время не так уж много. «Да уж, как говорится, не до жиру! — признался в интервью журналу «Колокол» (июнь 1929 года) А. В. Поляница.— Видимо, придётся смещать акценты».

В январе 1930 года, на Первом Межрегиональном Слёте Работников Выставочного Хозяйства эта мысль получила своё логичное развитие:

— Давайте не будем забывать про антураж! — говорил П. Ф. Бесцер.— Бесценным алмазам наших будущих достижений — а я лично не сомневаюсь, что таковые появятся уже в самое ближайшее время — необходима адекватная оправа!
— Пал Федорыч, нельзя ли попроще? — попросил грузный мужчина в толстовке, сидевший в Президиуме (И.А.Рагозин — ред.).
— Что ж, можно и попроще, Иван — если не ошибаюсь — Андреевич,— у Бесцера давно были трения с простоватым представителем горкома.— Предлагаю пока не зацикливаться на немедленном заполнении уже построенных павильонов.
— На чём же прикажете тогда «зацикливаться»?
— В сложившейся ситуации единственный, на мой взгляд, выход — уделить приоритетное внимание строительству такой ключевой части будущей выставки, как статуи и фонтаны.
— Мы уже думали об этом, Пал Федорыч,— тихо произнес председатель Президиума, профессор А.С. Волохов.— У вас есть еще соображения?
— Да. Мне кажется, можно уже подумать и об особом символе экспозиции.Скажем, пусть это будет некое концентрированное пластическое воплощение идеи народных достижений.
— Как? — переспросил Рагозин.
— Концентрированное пластическое воплощение идеи народных достижений,— медленно повторил Бесцер.

Данная дискуссия получила свое продолжение уже через месяц, когда московское руководство объявило творческий конкурс на создание проекта специальной скульптуры — символа выставки. На конкурс было предложено более шестисот (!) эскизов, среди которых, по мнению жюри, выделялись «Девушка с веслом» Самохина, римейк «III-го Интернационала» В.Татлина, «Трактористы» молодого уральского художника Муховца и инсталляция «Наше дело правое» группы И.В.Жолтовского. Однако ни одна из этих работ не удовлетворяла высоким требованиям, диктуемым ситуацией. Работа над символом, казалось, зашла в тупик. Но в 1937 году, при закрытии Советской экспозиции на Всемирной выставке в Париже произошло одно из тех счастливых недоразумений, которые и определяют подчас ход истории.

Случилось так, что французские власти не были готовы оставить в черте Парижа 25-метровую скульптуру, венчавшую Павильон СССР. Буржуазное сознание местных рантье и фабрикантов отказывалось принять изображение рабочего и колхозницы, держащих в руках символы освобождённого труда. Откликнувшись на ноту протеста Версаля, советское постпредство решает вернуть подаренный было городу монумент на родину. «Французы депортируют трудящихся»,— не замедлил отозваться на это событие рупор местных коммунистов газета «Юманите».

Разобранная на части и тщательно упакованная в опилки уже осенью скульптура была доставлена в Москву спецпоездом. Однако МИД, ответственный за транспортировку, по прибытии состава в столицу посчитал свою функцию выполненой и монумент попал в распоряжение начальника станции «Фрезер» М.М.Иконникова. Сопутствующие документы вскоре отправили Главному архитектору города с запросом о месте новой установки, и буквально через полтора месяца с нарочным пришла лаконичная депеша: «Немедленно переправляйте на ВДНХ!».

Вспоминает академик Поляница:

«Когда я увидел фотографии, пришедшие с Парижской выставки, меня словно громом поразило: вот то, что мы уже семь лет безуспешно искали! В работе Мухиной все было хорошо — и классовый состав героев, и революционная патетика, и наличие орудий труда. Не впечатляла только поза. При взгляде на скульптуру приходило на ум, что рабочий и колхозница просто стоят на берегу реки, устало опустив руки. А серп, находящийся на уровне бедра, казалось, так и норовил поранить одного из них.
Не было динамики. Не было движения...
Теперь же, когда монумент оказался у нас в руках, мы могли придать его героям любое положение. Увиденное буквально несколько дней назад выступление агитбригады на юбилее Осавиахима навело на неожиданную мысль: а что, если Рабочий и Колхозница сделают что-нибудь типа выпада вперед и одновременно поднимут руки?
Я позвонил Мухиной и рассказал об идее. Уже в начале следующей недели ко мне на стол легли новые эскизы
».

Доработанные «Рабочий и Колхозница». Фото 1950 года

Обновленная скульптура была одобрена во всех инстанциях. 1 мая 1938 года она заняла свое почетное место в 800 метрах к северу от главного входа на выставку и стала настоящим символом не только ВДНХ, но и всей эпохи великого строительства.

* * *

Шли годы, росло число статуй и фонтанов, постепенно открывались и новые павильоны. Появился даже павильон «Космос», где по ночам тренировались практически все члены первого отряда советских космонавтов. Люди уже стали забывать о прежнем ВВЦ. В обиход вошло новое слово — ВДНХ.

С началом перестройки многое изменилось. Когда в марте 1992 года на очередном заседании Расширенной коллегии МНВК зашла речь о переименовании ВДНХ в ВВЦ, профессор Самойлов (и.о. председателя коллегии) резонно, правда не без иронии, заметил:

— Эдак мы с вами и слона можем мухой обозвать!
— Но ведь у слона нет крыльев,— усмехнулся в ответ академик Олихвер, отвечавший тогда за естественные науки.
— А у мухи — хобота! — парировал Самойлов.
Оба дружно рассмеялись.
— Давайте хоть станцию-то оставим,— предложил доселе молчавший профессор Хелемский.— А уж ВДНХ,— он глубоко вздохнул,— ну какое же это теперь ВДНХ? Как было ВВЦ, так и будет.
— Вы что там будете в бубен бить, шаманить, людей дурачить? — профессор Самойлов был в своем репертуаре.— Кстати о станции,— тут его голос вдруг стал серьезным,— надо бы ее что ли закрыть на реконструкцию. Вестибюль трогать, наверное, не нужно, а вот в зале необходимо многое изменить. Что вы думаете, Андрей Палыч?
— Что я думаю? — машинально повторил Олихвер.— Думаю, что вы как всегда правы, Владимир Михайлович.
— А ведь как все просто! — воскликнул вдруг Хелемский.— Теперь я, кажется, понял что такое наполнять новые формы старым содержанием... или, наоборот...— он смущенно затих...

* * *

Канун Рождества.Мы доезжаем до станции ВДНХ. В карманах куча денег. Вера всё время хочет мороженого и ликёра. Мы ни в чём себе не отказываем. Побродив с полчаса по выставке заходим, наконец, в павильон «Космос». Навстречу, откуда ни возьмись, выплывает космонавт с красным мешком в руке. Мне почему-то становится страшно за Веру. Вот сейчас космонавт схватит её, такую маленькую, и засунет в свой огромный мешок. Но тут я вижу, что он улыбается, залезает рукой в мешок и на нас сыпется конфетти. Долго-долго. И не хочется никуда уходить...


1  - Не стоит забывать и г.Калининград, расположенный в Курган-Тюбинской области, где находятся Головная ГЭС и Вахшский азотно-туковый завод.
2  - Обратите внимание на аналогичную ситуацию с Калининградом: находящаяся в черте города железнодорожная станция до сих пор называется «Подлипки».
3  - Брюзглов-Шарко П. Ц. Театральные анекдоты XIX века. Саратов, 1964. С.30.
4  - В огне погибли знаменитая лама Хонда, несколько безобидных медведей гризли, бесчисленное множество кроликов и огромная рыба-молот.









Reklama.Ru. The Banner Network.